Искусственный завет [litres] - Вадим Юрьевич Панов

– Коньяк.

– Запрещено.

– Хочу напомнить, что я не состою на службе, а по доброй воле сопровождаю тебя во время расследования. Слежу, чтобы ты не наделал глупостей.

Прозвучало предельно нахально, абсолютно в стиле Графа.

– Твоё пьянство дискредитирует сетевую разведку.

– Что же у неё за репутация, если ей способна навредить маленькая фляжка с коньяком?

Ответить Раджан не успел, на мгновение замолчал, перепроверяя поступившее сообщение, а затем резко надавил на акселератор и запустил проблесковые маячки, замаскированные в двух установленных на крыше пикапа прожекторах.

– Что случилось? – Лаврентий подобрался и убрал фляжку.

– Только что взорвали Центр Притяжения.

– Толково.

– Что? – удивился Раджан.

– Я сказал, что для раскачивания ситуации Центр Притяжения – идеальная мишень. По ней и ударили. – Граф взлохматил короткие волосы. – А теперь молчи, мне нужно подумать.

И думал всю дорогу, до тех пор, пока Раджан не остановил пикап перед полицейским ограждением.

– Дальше пешком.

Лаврентий вышел из машины, но, сделав пару шагов, остановился, вернулся и встал на подножку, понял, что видно всё равно плохо, перебрался в кузов и замер, разглядывая небольшую площадь перед зданием Центра, на которой творилась обычная для таких случаев суета. Двойное ограждение по периметру и тотальный запрет на пролёт любых гражданских дронов. Пять или шесть больших медицинских фургонов, не кареты «скорой», а полноценные госпитальные боксы с комплектом реанимационного оборудования и даже робохирургами – для оказания помощи непосредственно на месте. Самых сложных раненых отправляют в них, остальных пострадавших развозят на мобилях или дронах. Здание выглядит целым, но только на первый взгляд, если присмотреться, замечаешь слегка перекошенный фасад – деталь, отчётливо говорящая о силе взрыва, повредившего несущие конструкции.

– Или долгий ремонт, или вообще под снос, – пробормотал Граф.

– А тебе не всё равно? – спросил Раджан.

– Я оценивал мощность заряда, – медленно ответил Лаврентий.

– Большая, – тут же сообщил роботех. – Я подключился к ленте расследования и могу сообщить, что в тротиловом эквиваленте…

– Сколько пострадавших? – перебил напарника Граф.

– В настоящий момент подтверждено шесть безвозвратно потерянных тел нейров и восемь погибших протов. – Раджан специально разделил данные о пострадавших: нейры восстановятся из резервных копий, а вот проты ушли навсегда. – Что же касается раненых…

– Сколько биологических тел находилось в здании на момент взрыва?

– Во всём здании – двести семь, в зале – сто девяносто три.

– Сто девяносто три тела в эпицентре взрыва и всего четырнадцать трупов, из которых шестеро скорее потеряли имущество, чем погибли.

– Грубовато прозвучало.

– Как есть.

– Пожалуй, да – как есть, – согласился после паузы Раджан. И удивился тому, что согласился. – Но есть ещё раненые и пострадавшие роботехи…

– Неважно, – отмахнулся Граф.

– Что значит «неважно»? – удивился Раджан.

– Вывод готов: они заложили очень много взрывчатки, но позаботились о том, чтобы минимизировать количество жертв. Террористический акт был направлен против здания, ради шумихи в Сети.

– Ты не можешь знать наверняка.

– Я не знаю наверняка, я делаю выводы на основе данных. Это Райма?

– Да, – ответил Раджан, не поворачивая головы. – Позвать её?

Девушка вышла за полицейское ограждение и, опираясь на руку рослого мужчины в идеальном тёмно-синем костюме, подошла к чёрному «Mercedes BLM», не лимузину, но большому мобилю представительского класса, и медленно устроилась на заднем диванчике.

– Пусть уезжает, – решил Лаврентий. – Ей нужно отдохнуть.

Проводил мобиль взглядом и спросил:

– Для чего «Давар Аин» строит Центры Притяжения?

– Ты у меня спрашиваешь?

– А у кого мне спрашивать? – Лаврентий сделал вид, что удивился. И тут же продолжил: – «Давар Аин» плотно связана с Цифрой, её философия – цифровая Вечность, было бы логично вести все дела, особенно – читать проповеди, по Сети. Разве нет?

Граф знал ответ на вопрос, ему было интересно, задумывался ли об этом Раджан. Как оказалось – нет.

– Если я нейр, это не значит, что я понимаю, что и для чего делается в «Давар Аин», – неохотно ответил роботех. – К тому же я не фанатик.

Внутрь Лаврентий не торопился – сейчас им там делать было нечего, да и потом тоже, разве что оценить размер ущерба, поэтому он продолжил неспешный разговор с напарником.

– Я правильно понял, что, на твой взгляд, последователи «Давар Аин» – фанатики?

– Поголовно, – уверенно ответил Раджан.

– Почему?

– Я ведь говорил: потому что в «Давар Аин» написано то, что есть в жизни каждого нейра, но при этом и книга, и само учение преподносятся как откровение, что вызывает у меня недоумение. По большому счёту их главный текст состоит из набора банальностей, и я не понимаю, как неглупые, в общем, нейры начинают говорить цитатами из него.

– Их убедили, что в книге есть…

– …нечто большее, – закончил Раджан.

– Нечто большее, – согласился Лаврентий, довольный тем, что напарник прочитал его мысли. – Что же касается книги, она написана идеально: нейры находят в ней незримого собеседника, наставника, который формирует из их знаний и представлений стройную, непротиворечивую систему, благодаря которой у них появляется…

Граф замолчал и посмотрел на напарника, предлагая вновь закончить его мысль.

– …чувство причастности к чему-то большему, чем повседневность.

Лаврентий кивнул.

– Но зачем это нам? – спросил Раджан.

– А зачем ты ходил в церковь? Только не говори, что из любопытства, – я не поверю.

– В том числе из любопытства, – протянул в ответ роботех. – И ещё по той причине, которую ты имеешь в виду: я хотел посмотреть, не смогут ли мне дать нечто большее.

– Почему ты решил, что здесь не смогут? – Лаврентий кивнул на Центр Притяжения.

– Я им не верю.

– Вот теперь мы говорим на одном языке.

Несколько секунд Раджан обдумывал заявление Графа, затем поинтересовался:

– А ты веришь хоть во что-нибудь?

– Второе доказательство того, что «Давар Аин» написана идеально, заключается в том, что книга, а значит – учение, вызывает огромный интерес у людей. – Вопрос Лаврентий проигнорировал. – «Давар Аин» обещает Вечность, в которую не нужно верить, поскольку она дана по умолчанию.

– SLR, – догадался Раджан.

– Человек слышит о новой технологии, о том, что его уникальную личность можно записать и превратить в бесконечно живущего нейра. Некоторые соглашаются. Некоторые задумываются о том, насколько это правильно. С разных точек зрения.

– Возникают сомнения.

– Естественные сомнения, – уточнил Граф. – Любой нормальный человек, в голове которого есть хотя бы эхо собственных мыслей, задумается о том, кем на самом деле будет нейр с его памятью.

– И для сомневающихся придумана «Давар Аин», обеспечивающая симуляцию чего-то большего.

Теперь Раджан понял, для чего старый Хан вызвал Графа.

– То, что тебе кажется банальностью, для людей – несбыточная мечта или вера. Последователи «Давар Аин» не обещают Вечность, не продают надежду, а призывают присоединиться к Вечности, которая уже есть. Не